Волшебники не выходят на пенсию

Мам, тебе - семьдесят

И мне почему-то совсем не хочется начинать это письмо со слов о званиях, наградах, стаже, учениках и достижениях. Хотя я знаю цену каждому из них, наверное, лучше многих. Мне хочется начать с другого.

Ты всегда была для меня немного волшебницей. Я помню начало двухтысячных. У меня Nokia 3310, а мне, как всякому подростку, ужасно хочется чего-нибудь современного - маленького телефона с цветным экраном. Я просто сказала тебе об этом. Без особой надежды: прекрасно понимала, насколько дорогой была такая покупка. А потом однажды ты сказала: «Мы с папой решили купить тебе новый телефон».

И вот я иду в магазин и не верю, что всё это происходит со мной. А через полчаса держу в руках маленький Sony Ericsson с цветным экраном.

Наверное, взрослые назовут это родительской заботой. Но ребёнок видит иначе: мама каким-то образом узнала твою мечту и сделала её настоящей. Так что для меня ты всегда была волшебницей. Моей постоянной феей.

И, кажется, с музыкой было примерно так же.

Одно из самых ранних моих воспоминаний — мне около трёх лет. Ты меня купаешь, вода в ванне почему-то кажется голубой, ты улыбаешься, и мы вместе поём «Летний дождь» Игоря Талькова. На два голоса. Я до сих пор помню не только эту картинку. Помню звук. Помню детский восторг от того, как наши голоса вдруг соединяются, как возникает эта вибрация, это чистое созвучие. Сейчас, когда я сама стала вокалистом и педагогом, думаю: может быть, именно тогда всё и началось? А может быть, ты уже тогда всё знала.

Елена Игоревна

Потом появилась ещё одна ты. Не только мамуля, а Елена Игоревна.

В 1998 году образовалась эстрадная студия «Скерцо». Мне было 10, я училась на фортепианном отделении и вовсе не собиралась становиться вокалисткой. Но ты создала студию — и, конечно, я оказалась в ансамбле. Папа делал нам аранжировки. Так началось наше семейное вокальное дело.

И вот тут возникла задача посложнее любого многоголосия: понять, как обращаться к собственному педагогу, если педагог - твоя мама.

- Мам!

- Елена Игоревна!

- Ты… Вы…

С этим, признаться, было тяжеловато.

На репетиции невозможно было провести чёткую границу: вот здесь заканчивается моя мама, а здесь начинается руководитель. Наверное, потому что ты и сама никогда особенно не разделяла эти две свои жизни. И дома, и на работе ты оставалась собой, просто на репетиции твои энергия и внимание были направлены на музыку и на нас.

Я была подростком с характером — сейчас уже могу честно сказать: временами весьма скверным. И только став взрослой, я поняла, какого терпения тебе стоило быть одновременно мамой и моим руководителем.

Сегодня у меня самой вокальный коллектив. И в нём поют мои дети. Оба. Мам, теперь я понимаю. Очень хорошо понимаю.

Молоко с мёдом

Есть один случай, после которого твоя репутация волшебницы окончательно закрепилась.

Мне 13. Наш ансамбль уже защитил звание «Образцовый», и мы поехали на творческую смену в лагерь на побережье. Там проходил конкурс, в жюри которого был Виктор Захарченко. И за день до выступления я потеряла голос.

Нас четверо. Четырёхголосие. Заменить меня некем. До выхода остаются считаные минуты, магазинов с лекарствами рядом нет, а голоса тоже нет. И тут появляешься ты.

С кружкой горячего молока с мёдом. Я делаю два глотка. Выхожу на сцену. И голос возвращается ровно настолько, чтобы я смогла спеть. До сих пор не знаю, как ты это сделала.

После того выступления нас заметили и даже предложили продолжить обучение в школе Захарченко. Но мы уже были безнадёжно влюблены в джаз, эстрадный вокал и нашу Елену Игоревну. Мы остались с тобой.

И сейчас я думаю: может быть, дело было вовсе не в молоке. Ты просто всегда умела дать человеку в нужную секунду самое главное - уверенность, что у него получится.

Я помню тебя перед нашими выступлениями: собранную, спокойную, без тени сомнения. Мы уходили на сцену, а ты шла в зал смотреть. Потом возвращалась за кулисы и обязательно благодарила нас и хвалила - даже тогда, когда мы сами собой были недовольны. Только теперь я понимаю, сколько за этим спокойствием было труда.

Я так никогда не буду

Когда я была студенткой и приезжала домой на каникулы, я ждала тебя с работы. Ты могла вернуться почти в полночь. Репетиции, сценарии, конкурсы, новые номера… И я смотрела на всё это и твёрдо говорила себе: «Нет. Я так никогда не буду. Я не стану настолько отдавать себя работе».

Ну что сказать, мам. Стала. Работаю так же, как ты.

И вот это, пожалуй, один из самых удивительных подарков взрослой жизни: однажды оказаться на месте собственной мамы и наконец понять то, чего совершенно не понимала ребёнком.

Теперь я знаю, что за хорошим выступлением стоят часы, которых никто не видит. Что руководитель иногда ложится спать, но не засыпает, потому что продолжает мысленно раскладывать песню на голоса, придумывать движения, костюмы, сценарий. Ты делала даже русские переводы зарубежных песен, если они были нужны для номера.

40 лет ты живёшь своим делом и до сих пор способна всей душой переживать за предстоящее выступление. Поэтому для меня слова «Заслуженный работник культуры» никогда не были просто строчкой перед именем. В них - огромная часть твоей жизни. Но самое важное, чему я у тебя научилась как педагог, вообще невозможно написать в дипломе.

Ребёнка нужно любить. В него нужно верить.

У тебя были дети, которых другие не хотели учить. А ты принимала. Оберегала. Иногда даже подкармливала. А потом они вырастали и становились профессионалами. Теперь я понимаю: иногда вера одного взрослого действительно способна изменить детскую судьбу. Наверное, поэтому от тебя вообще трудно уйти.

Твои ученики вырастают. Кто-то становится музыкантом, кто-то выбирает совсем другую профессию. Но многие продолжают звонить, рассказывать о работе, о семье, о своих успехах. Получается, они всё равно остаются где-то рядом.

Мам, а можно твоего совета?

А потом однажды ты спросила моего совета. Я помню момент, когда впервые почувствовала себя рядом с тобой не ученицей, а коллегой. Ты попросила у меня профессионального совета. Казалось бы, несколько слов. А у меня выросли крылья.

Удивительная вещь: сколько бы тебе ни было лет, мамина вера всё равно способна тебя окрылить. Я до сих пор учусь у тебя. Думаю, этот процесс вообще невозможно закончить. Но теперь иногда мы можем говорить о работе как два педагога. Я могу спросить твоего совета. Иногда ты — моего. А потом профессиональный разговор заканчивается и ты снова становишься просто моей мамой. Той самой, которая любит, чтобы было красиво. Если бутерброд, то обязательно с зеленью, почти произведение искусства. Если цветник, то буйство красок. А если твоя взрослая дочь опять пропадает на работе - можно передать ей через внуков что-нибудь из любимой еды. То есть даже на расстоянии всё равно умудриться накормить.

Ты можешь провести репетицию и совершенно забыть, что сама не ела. Можешь сказать: «Включи красивую музыку» - и, пожалуй, это очень про тебя. Тебе не так важно название. Ты любишь Гершвина, Уитни Хьюстон и вообще всё, что попадает в эту огромную категорию красивой музыки.

Мам, тебе 70. Я долго думала, что же написать в конце. Можно перечислить всё, чем я тобой горжусь. Но я не умею разделить тебя на маму, вокалистку, педагога, руководителя, заслуженного работника культуры. Ты сама — творчество.

И моя гордость гораздо проще всех официальных формулировок: я горжусь тем, что я твой ребёнок. А ты - моя мама.

Мам, спасибо тебе за то, что всегда веришь в меня. За то, что все эти годы ты была рядом: в самых важных событиях и в тех бесчисленных маленьких мгновениях, из которых на самом деле и складывается жизнь. За детство, наполненное музыкой и любовью. За терпение, поддержку и ту удивительную уверенность, которую ты всегда умела мне дать: что всё получится, что нужно идти дальше, что нельзя предавать себя и свой путь.

Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю тебя. И тем яснее вижу, как много во мне от тебя. В том, как я люблю, как воспитываю своих детей, как работаю, как отношусь к ученикам, как верю в людей и стараюсь видеть в них лучшее. Наверное, это и есть самое большое наследство, которое мама может оставить своему ребёнку, — частичку себя, которая будет жить в нём дальше.

Моя любимая мамочка, моя путеводная звезда. Я просто хочу, чтобы ты знала: сколько бы мне ни было лет, какое бы место я ни занимала в жизни и сколько бы сама ни учила других, я всё равно остаюсь твоей дочкой. И всё ещё учусь у тебя. Ну, и знаешь, похоже, я поняла, что волшебницы просто не выходят на пенсию.

С юбилеем, мам!

Арина Москвитина. Фото предоставлено автором.