Кубанская великокняжеская охота – предтеча Кавказского заповедника

Грандиозные дела по охране природы не появляются на пустом месте. Для реализации планов нужны увлечённые люди и поддержка государства. Как кубанская великокняжеская охота помогла созданию Кавказского заповедника, расскажем в нашем материале.

Последняя треть XIX века отличалась безлюдьем территории Западного Кавказа, которое явилось следствием длительных кавказских войн. К османам  ушло значительное число
горских племён, а русские переселенцы и казаки опасались столкновений с аборигенами и медлили с переселением.

Великий князь Михаил Николаевич Романов, который в 1862 году был назначен наместником императора на Кавказе, в течение нескольких десятилетий организовывал военные походы по горам и к ноябрю 1877 года военная кампания по присоединению к России кавказских провинций была завершена взятием турецкой крепости Карс. Офицеры Кавказской армии делились между делом слухами, что горный край богат разнообразной дичью и непуганым зверьём.
Роскошные охотничьи вылазки можно проводить на этих диких землях и при определённой организации приглашать сюда самых высокопоставленных лиц империи, рассуждали офицеры.

Фанатичным исследователем Кавказа, подвижником изучения гор по праву считался Франс Иосифович Краткий, управляющий Караязским имением великого князя. Он обследовал огромную горную территорию и на картах очертил угодья, которые наиболее изобиловали дичью. Границы проходили с восточной стороны по руслу реки Большой Лабы, с западной стороны — по руслу реки Белой, с южной стороны — по Главному Кавказскому хребту, с северной стороны — вдоль Передового хребта, по линии селений Хамышки — Новопрохладное (Сахрай) – Псебайская.
В 1887 году охотничьими историями Франс Краткий поделился с Максимилианом Носко, офицером, служившим заведующим охотами в императорском наместничестве в Тифлисе. Этими рассказами Носко заинтересовал великих князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича Романовых. По совету Михаила Владимировича Андриевского, егермейстера Высочайшего двора, у великих князей в 1887-м созрело решение об арендовании земель, указанных Франсом Кратким, для создания охотничьего заказника «Кубанская великокняжеская охота». Для этого от имени Министерства Высочайшего двора в Министерство государственных имуществ и канцелярию Кубанского казачьего войска были направлены ходатайства о выделении в аренду лесных дач общей площадью 480 000 десятин (523 200 га) в пользу «Управления императорскими, царскими и великокняжескими охотами», а  в 1888 году был подписан соответствующий договор аренды сроком действия до 1909 года.

Однако с течением времени у великих князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича пропал интерес к охотам, и в 1892 году своё право на владение заказником они уступили великому князю Сергею Михайловичу Романову.
Новый шеф подошёл к вопросу управления великокняжескими охотами очень ответственно. Именно он стал инициатором подготовки законодательных актов, которые регламентировали сферу охраны окружающей среды на Кавказе. По его указанию была организована егерская служба заказника, прорублены и оборудовано более 300 километров конных троп, отремонтированы мосты через реки, построены кордоны и охотничьи хижины, а в местах, где орудовали браконьеры, были устроены засады и секретные посты. В зимнее время для подкормки животных закупалось сено, зерно и соль.

В районе Красной Поляны был выстроен парадный особняк великокняжеских охот, а в станице Псебайской на обширном участке в 1898 году появилось небольшое поместье. В нём был срублен охотничий дом площадью 260 кв. м, выкопан пруд для птицы, разбит сад, возведены павильоны для гостей и служащих, оборудованы конюшни и другие необходимые службы, обыденные для барских усадеб. На то время это было лучшее строение округи. Дом украшала парадная зала с роялем и мягкой мебелью. В высоких буфетах хранился хрусталь. На тумбе красовался граммофон, на стенах закреплены чучела кабанов и гирлянды оленьих рогов.

Великий князь и его гости не часто посещали оборудованный заказник. При этом экспедиции проводились с великолепным размахом. Дорога от станции Армавир разбивалась на участки, в станице Лабинской бронировалась гостиница с рестораном. Заранее закупалось продовольствие, обустраивались места бивуаков, к охотничьему дому привозились румынские оркестры и цыганские хоры. В дни заезда подавали шустовскоий коньяк, который сдабривали французским шампанским. В поле варили традиционный шулюм из дичи, тушили мясо и жарили птицу, а на полянах казаки разбивали шатры и палатки.

В охоте методом «подхода» добывали «вредных животных», чьё избыточное поголовье истощало кормовую базу окрестных лесов. А вот к охоте на зубра князья относились чрезвычайно ответственно, не позволяя добывать более пяти особей в год, тем более что добыча этого зверя была возможна только с высочайшего разрешения. Наоборот, за свой счёт Сергей Михайлович Романов доставил из лесов Беловежской пущи нескольких молодых самцов для обновления крови в зубрином стаде.

Кроме этого, у организаторов заказника была обязанность по исследованию флоры и фауны горной территории, когда изучалась кормовая база, гидрография, проводилась выбраковка лесов. Представители императорской фамилии не рассматривали охоту как процесс добычи мяса для пропитания, а относились к забаве с куражом, соблюдая традиции русского дворянства. После проведения охот всей компанией выезжали к морю через горные перевалы, где веселье продолжалось.

Охрана, селекционная работа и подкормка животных к началу XX века позволили увеличить поголовье кавказского зубра до 700 голов. К 1906 году ситуация с заказником осложнилась.
В декабре того года в Екатеринодаре прошёл съезд уполномоченных станичных обществ по наделению земельными участками казаков. Этот съезд получил название «Кубанская казачья рада». Уполномоченные постановили, что территорию, арендованную «Кубанской великокняжеской охотой» после истечения срока аренды нужно разделить между 135 окрестными станицами для хозяйственной деятельности населения.

По сути, произошла подмена интересов рядовых станичников устремлениями крупных лесозаготовителей, среди которых преобладали армянские купцы. Дельцов не интересовали вопросы сохранения поголовья зверя. Им нужны были лесные участки под вырубку, где произрастали ценные породы древесины.
«Зубриному стаду придёт конец, если заказник прекратит существование», — считал учёный-биолог и будущий директор Кавказского заповедника Христофор Шапошников.

Звучит парадоксом, но усилия представителей самодержавной власти России проиграли в хозяйственном споре. Накануне окончания срока аренды земель Министерство Высочайшего двора и канцелярия Кубанского казачьего войска развернули переговоры относительно продления сроков и предоставления Войску других казённых земель взамен охотничьих угодий. Но согласования позиций не произошло. Пока тянулись тяжбы, заготовители начали пилить и вывозить лес, а местное население преуспело в браконьерстве. И только усилия великого князя Сергея Михайловича мешали торжеству вакханалии, так как ему удалось убедить часть егерей остаться на службе, при том, что жалованье им выплачивал он из собственных средств.

В 1913 году вопрос о создании заповедника на бывших землях кубанской великокняжеской охоты был поднят Русским географическим обществом. Но Совет министров Российской империи дал отрицательный ответ: «Охрана редких зоологических пород не отвечает полезной общегосударственной мере. Ради этого нельзя поступиться неприкасаемыми правами частной собственности».

Следующая попытка организации заповедника произошла в 1916 году. Императорская академия наук реанимировала старый проект. Однако во время ведения боевых действий на фронтах Первой мировой войны правительство не озадачилось охраной окружающей среды и к вопросу организации заповедника и защиты животных на Кавказе вернулись в 1924 году после окончания Гражданской войны.

Алексей Модылевский. Фото из архива Кавказского заповедника.